Половодье
Вторая половина апреля, навигацию для маломерных судов открыли несколько дней назад. Решаем идти на охоту на катере. Погода шепчет: «не сиди дома», лаская лучами ласкового апрельского солнца и тут же охлаждая прохладным ветерком. Грузимся на базе в катер, отвязываем швартовые и получаем сводку о высоте воды от сторожа — плюс полтора метра к уровню. Волга превратилась в бурную реку: бурая вода с водоворотами, несущая растительный мусор, целые камышовые острова, бревна.
Решаем искать, охотиться за крупным островом, который сильно подтопило, но хотя бы речные воды через него не перетекают. Находим камыш — из воды торчат лишь верхушки. Первые нырки дают полную картину: у поверхности местами нет даже метра, у дна немного получше. Но делать нечего, начинаем прочесывать прибрежный камыш в надежде встретить рыбу. Делаем вывод, что рыба должна подойти к берегу из-за разницы температур. К сожалению, не поменял количество грузов после глубокой охоты; как итог, меня выталкивает водой, и я довольно сильно хлопаю ластами по воде, пугая рыбу.
Наматываем километраж по камышу и тростнику. Изредка удается увидеть мелких окуней, которые пускаются наутек. Надежда на рыбу тает с каждой минутой. Очередной камыш, и вижу темный силуэт небольшого сазанчика. Совмещаю на линии ружье — рыба, и стреляю. Гарпун прошивает сазана и уходит в дно, рыба стартует, запутывая линь вокруг стеблей камыша, поднимаются облака мути. Всплываю и уже не спеша достаю первую рыбу, и уже настроение на высоте, и совсем не холодно. Пересаживаю сазана на кукан, щелчок карабином — освобождаю линь, перезаряжаюсь. Тут утренний кофе начинает проситься наружу, как назло — до катера очень далеко. Решаю плыть к деревьям, надеясь найти холмик. Заплываю в лес, на поверхности лежит слой листьев среди стволов — колен, и глубина больше, чем по пояс. Серьёзные проблемы требуют серьёзных решений — нахожу здоровое бревно и залезаю на него, честь мундира спасена!
Меняем на катере локацию, здесь видимость кажется еще хуже, и, проплавав около часа, решаем вернуться на предыдущее место. На одном из нырков буквально втыкаюсь в крупного карася, не стреляю, ведь в лодке лежит сазан. Вернувшись на старое место, видим разводы снующего по поверхности малька в самой гуще тростника. Продолжаем нашу охоту в попытке найти рыбу, играющую с нами в прятки. Очередной нырок — буквально втыкаюсь в спину неплохой щуки, стоящей у самого дна. Опускаю ружье и стреляю сверху вниз, буквально пришпиливая хищника к дну. Аккуратно проталкиваю ее на линь и достаю гарпун, не давая шанса на сход. Висящее брюхо у щуки показывает, что охота у нее была удачная, а сама она утратила осторожность, переваривая свою добычу.
Продолжаю свою охоту, очередной нырок — хлопки ласт по поверхности, и буквально утыкаюсь в характерный хвост амура и длинное тело, теряющееся в облаке мути. Сердце буквально зашкаливает от адреналина, замираю, в это время плавный удар хвоста, и рыба не спеша начинает уходить вдаль. Ориентируюсь лишь на силуэт и свои ощущения, делаю выстрел надежды, гарпун падает на дно и линь безвольно падает вниз — полное фиаско. Всплываю и емкими словами выражаю свое расстройство. Несколько часов прочесывания столь интересного участка не увенчаются успехом — не хватает прозрачности воды, и рыба стартует, прежде чем я ее вижу. Несколько раз слышу звук старта мощной рыбы и рвущегося камыша и тростника, и только плотные клубы мути показывают места старта рыбы.
День подходит к концу, усталые и довольные грузимся в лодку, делимся эмоциями от интересной охоты, своими наблюдениями. И уже в темноте опускающегося вечера катер утыкается в покрышку причала.
